Архив статей журнала
В статье рассматриваются уголовно-правовая, криминологическая, криминалистическая характеристики, а также некоторые особенности расследования треш-стримов – онлайн-трансляций, связанных с демонстрацией совершения преступлений. Указанные трансляции содержат криминалистически значимую информацию и пропагандируют противоправное поведение, в связи с этим действия лиц, причастных к подобным трансляциям, подлежат уголовно-правовому и криминалистическому анализу. Делается вывод о том, что уголовный закон не устанавливает самостоятельную ответственность за треш-стримы, в рамках действующего законодательства произошло лишь ужесточение уголовной ответственности за уже существующие преступления против личности. При попытке закрепить ответственность за треш-стримы законодателю не удалось дать должную уголовно-правовую оценку особенностям мотива преступника и участию зрителей (слушателей) треш-стрима. При этом нормы о соучастии дают правоприменителю возможность привлечь последних в качестве пособников или подстрекателей. Авторами обосновывается вывод о том, что в случае прямой трансляции противоправных действий, предусмотренных ст. ст. 105, 111, 112, 117, 119, 126, 127, 1271, 1272 Уголовного кодекса Российской Федерации, речь следует вести об обстановке совершения преступления, а при трансляции записи вышеуказанных преступлений – о криминализированном постпреступном поведении. И в первом, и во втором случае факультативным объектом данной группы преступлений будет выступать общественная нравственность.
В статье проанализированы новые понятия, введенные Федеральным законом от 5 декабря 2022 г. № 478-ФЗ, такие как пропаганда нетрадиционных сексуальных предпочтений, педофилии и смены пола. Сформулирована цель: разобраться в значении упомянутых категорий и их потенциальном влиянии на правоприменительную практику и судебно-экспертную деятельность. Значение перечисленных терминов прежде всего рассматривается исходя из социокультурного контекста. Показано, что оценка степени традиционности сексуальных предпочтений и гендерно вариативного поведения осуществляется исключительно в рамках конкретного общества на основе существующих в нем правил и норм; сообщается, что отношение международного и российского общества к данным явлениям качественно различается. Отдельное внимание уделено анализу пропаганды рассматриваемых явлений. Отмечено, что в российском обществе пропаганда не всегда правильно трактуется, нередко ее подменяют категориями «оправдание» и «призыв», имеющими иное значение. В частности, рассмотрена категория «пропаганда педофилии», подчеркнут противоречивый характер результата совместного употребления данных номинаций: при условии понимания педофилии как расстройства сексуального предпочтения ее пропаганда невозможна. Исходя из данного логического рассогласования сделан вывод о возможной необходимости внесения изменений в уголовное, уголовно-процессуальное и уголовно-исполнительное законодательство. Предложено авторское определение трех рассматриваемых терминов; под пропагандой нетрадиционных сексуальных предпочтений, педофилии и смены пола автор статьи предлагается понимать убеждение массового адресата в правильности и целесообразности принятия соответствующих идей. Описаны возможности судебно-экспертной деятельности в контексте установления специальных признаков пропаганды рассматриваемых явлений, предложен трехэтапный алгоритм экспертного анализа: выявление основной темы спорного материала, авторского отношения и направленности на формирование у адресата готовности принять декларируемую автором точку зрения. Сформулирован общий вывод о том, что принятие закона о запрете пропаганды ЛГБТ требует дальнейшей совместной работы специалистов широкого профиля, направленной на поиск единого толкования нововведенных терминов, решение проблем клинико-диагностического и правового характера, разработку методического обеспечения правоприменительной и экспертной деятельности.